Чермак Леонтий (Леопольд) Иванович

[1770(?) Вена — 1840-е гг., Москва]

Чех, содер­жатель пансиона в Москве, на Новой Басманной улице, в котором Достоевский и его брат М.М. До­стоевский учились с осени 1834 — по весну 1837 г., а позже там учился их младший брат А.М. До­стоевский, который вспоминает: «Пансион Ле­онтия Ивановича Чермака был одним из старин­ных частных учебных заведений в Москве, по крайней мере в то уже время он существовал бо­лее 20 лет <...>. В заведение это принимались дети большею частью на полный пансион, т.е. находились там в течение целой недели, возвра­щаясь домой (ежели было куда) на время празд­ников.

Подбор хороших преподавателей и строгое наблюдение за исправным и своевременным при­ходом их и в то же время — присутствие харак­тера семейственности, напоминающего детям хотя отчасти их дом и домашнюю жизнь, вот, по-моему, идеал закрытого воспитательного заведе­ния. Пансион Л.И. Чермака был близок к это­му идеалу <...>. Сам Леонтий Иванович, чело­век уже преклонных лет, был мало или совсем необразован, но имел тот такт, которого часто недостает и директорам казенных учебных заве­дений. В начале каждого урока он обходил все классы, якобы для того, чтобы приветствовать преподавателей, если же заставал класс без пре­подавателя, то оставался в нем до приезда запо­здавшего учителя, которого и встречал добрей­шей улыбкой, одною рукою здороваясь с ним, а другою вынимая свою золотую луковицу, как бы для справки. При таких порядках трудно было и манкировать! Но, главное, наш старик был че­ловек с душою. Он входил сам в мельчайшие под­робности нужд вверенных ему детей, в особен­ности тех, у которых не было в Москве родите­лей или родственников и которые жили у него безвыездно <...>. Отличных по успехам учеников, т.е. каждого получившего четыре балла (пятичная система баллов тогда еще не существо­вала), он очень серьезно зазывал к себе в каби­нет и там вручал ему маленькую конфетку. Слу­чалось иногда, что подобные награды давались и ученикам старших классов, потому что всякий знал, что Л<еонтий> И<ванович> — старик доб­рый и что над ним смеяться грешно! <...>.

Пища в пансионе была приличная. Сам Ле­онтий Иванович и его семейство (мужского пола) постоянно имели стол общий с учениками. По праздникам же, вследствие небольшого количе­ства оставшихся пансионеров, и весь женский персонал его семейства обедал за общим панси­онским столом.

Чермак содержал свой почти образцовый пан­сион более чем 25 лет; ученики из его пансиона были лучшими студентами в университете, и в заведении его получили начальное воспитание люди, сделавшиеся впоследствии видными об­щественными деятелями. Помимо двух Достоев­ских (Федора и Михаила Михайловичей) я могу указать на Губера, Геннади, Шумахера (впосл<едствии> сенатора), Каченовского (литерато­ра, сына проф. М.Т. Каченовского) и Мильгаузена (бывшего потом профессором Московского университета).

Я слышал впоследствии, что Л.И. Чермак в конце 40-х годов принужден был закрыть свой пансион и умер в большой бедности».

Слова А.М. Достоевского подтверждаются внуком Чермака: «Вероятно, расходы по панси­ону превышали доходы, и Л<еонтий> И<ванович> вынужден был его передать, вероятно в на­чале сороковых годов, вскоре после чего он умер».

Г.А. Федоров приводит ряд дополнительных сведений к биографии Чермака. Переселение его из Вены в Россию было связано с происшестви­ем периода оккупации Вены войсками Наполео­на, когда Чермак вступился за ограбленного кре­стьянина и ему удалось освободиться из-под стражи с условием покинуть Вену. Пансион Чермака был открыт 22 января 1819 г. Перед вступлением брать­ев Достоевских в пансион Чермака в нем было 68 учащихся, а к первой половине 1836 г. — уже 90.

В.С. Нечаева справедливо отмечает, что «ат­мосфера пансиона Чермака способствовала их [братьев Достоевских] любви к книге, так как там они встретили юношей, несомненно начи­танных, одаренных и в дальнейшем выдвинув­шихся научной деятельностью». Учившийся вместе с братьями Досто­евскими А.Д. Шумахер вспоминал о пансионе Чермака: «По окончании домашнего учения, под руководством отца, я поступил в средние классы одного из лучших в Москве частных пансионов с полным гимназическим курсом и даже обоими древними языками, именно в пансион, содер­жавшийся чехом Чермаком. Там я имел сверст­никами несколько воспитанников, получивших впоследствии более или менее громкую извест­ность». В.М. Каченовский, учившийся вместе с Достоевским в пансионе Чермака, отмечал в сво­их воспоминаниях: «В первый же день поступ­ления, когда я, оторванный от семьи, окружен­ный чужими для меня лицами и, как новичок, даже обижаемый ими, предавался порывам дет­ского отчаяния, во время рекреации послышался в среде резвившихся вокруг меня детей знако­мый голос... Это был Федор Михайлович Досто­евский, который, увидев меня, тотчас же подо­шел ко мне, прогнал шалунов-обидчиков и стал меня утешать, что ему скоро и удалось вполне. С тех пор он часто приходил ко мне в класс, ру­ководя моими занятиями, а во время рекреа­ций облегчил занимательными рассказами тос­ку мою по родительском доме.

Он был ко мне очень приветлив и ласков. В это время Федор Михайлович был вместе с братом уже в старших классах: это был серьезный, за­думчивый мальчик, белокурый, с бледным ли­цом. Его мало занимали игры: во время рекреа­ций он не оставлял почти книг, проводя осталь­ную часть свободного времени в разговорах со старшими воспитанниками пансиона...».

Дочь писателя Л.Ф. Достоевская, вероятно, со слов своей матери, свидетельствует: «Когда старшие сыновья закончили обучение в пансио­не Сюшара, дед поместил их в подготовительное училище Чермака, одно из лучших частных учебных заведений Москвы, относительно доро­гое, в котором учились сыновья московских ин­теллигентов. Он отдал их туда на пансион, чтобы они могли делать уроки под присмотром учите­лей; домой они приходили только в воскресенье и праздничные дни. Дворяне Москвы в те вре­мена предпочитали отдавать своих детей в част­ные школы, так как в казенных учебных заве­дениях применялись довольно жестокие телесные наказания. Училище Чермака сохраняло патриархальный характер, там стремились со­здать подобие семейной жизни. Сам Чермак пи­тался вместе с учениками и обращался с ними по-доброму, как с собственными сыновьями. Для преподавания в своем училище он пригла­сил лучших учителей Москвы, и занятия там велись очень серьезно».

Сама же жена писателя А.Г. Достоевская в 1876–1877 гг. записывает: «Сначала у Драшусова, потом у Чермака. Кормили дурно, жена немка пекла удивительные пироги по воскресе­ньям, сладкие. У них дочь Тина Леонтьевна хо­дила с <нрзб.> и разливала чай всем, вышла за­муж за профессора математики. Другая, Анна Леонтьевна, за Ломовского. Провизия хорошая, но приготовлена дурно». 16 октября 1880 г. Достоевский писал В.М. Каченовскому: «Да, наших чермаковцев немного, а я всех помню. В жизни встречал по­том лишь Ламовского и Толстого. С Шумахера­ми никогда не пришлось увидеться, равно как и с Мильгаузенами. С Анной Леонтьевой Чермак (Ламовской) встретился с большим удовольстви­ем. Бывая в Москве, мимо дома в Басманной все­гда проезжаю с волнением. И Вас очень помню. Вы были небольшого росту мальчик с прекрас­ными большими темными глазами».

Впечатления о жизни в пансионе Чермака отразились в замысле романа «Житие великого грешника» и в романе «Подросток». В пансионе Достоевский зна­комится со старшими воспитанниками: францу­зом Евгением Ламбертом — его имя Достоев­ский дает персонажу романа «Подросток», Ни­колаем Брусиловым, встречается с Алексеем Алъфонским. Все они упоминаются в подготови­тельных материалах к романам «Житие велико­го грешника» и «Подросток». Двоих из гуверне­ров пансиона, К.Тайдера и Манго, Достоевский упоминает в записях к «Житию великого греш­ника».