Буренин Виктор Петрович

[22.2(6.3).1841, Москва — 15.8.1926, Ленинград]

Критик, поэт (псевд. Граф Алексис Жасминов и мн. др.). Учился в Московском дворцовом архитектурном училище (1852-1859). С 1862 г. регулярно печатал сатирические стихи и сцены в «Искре» и «Зрителе» и быстро приобрел известность в литературных кругах. Если вначале Буренин высмеивал «почвеннические» идеи Достоевского, то постепенно он становится одним из самых вдумчивых и доброжелательных критиков писателя. Буренин, хотя и осудил памфлетические тенденции романа «Бесы», однако решительно не согласился с теми рецензентами, которые ставили «Бесы» в один ряд с «антинигилистическими» романами Б.М. Маркевича, Н.С. Лескова, В.Г. Авсеенко. Буренин писал, что даже наиболее тенденциозные страницы романа Достоевского «плод искреннего убеждения, а не низкопоклонства пред грубыми и плотоядными инстинктами толпы, как у беллетристических дел мастеров». Именно это суждение Буренина и произвело благоприятное впечатление на Достоевского, выделившего статью Буренина особо за то, что критик «в разборе моего романа "Бесы" пропустил мысль, что если я и изменил мои убеждения, то произошло это во мне искренно (то есть не из видов, а, стало быть, честно), и что фраза эта меня даже тронула». В записях литературно-критического и публицистического характера Достоевского из записных тетрадей 1872-1875 гг. есть строки: «Буренина очень тонкие отметки». Обстоятельные статьи Буренина о «Братьях Карамазовых», в которых критик весьма положительно отозвался о новом произведении Достоевского, видимо, способствовали росту симпатий Достоевского к Буренину. Буренин в своих «Литературных очерках» — рецензии на «Братьев Карамазовых» — полемизировал с поверхностными, «формально-либеральными», по его определению, критиками и читателями, осуждавшими Достоевского за обилие в его романе «лампадного масла» и «психиатрической истерики»: «В последнем произведении г-на Достоевского оба помянутые элемента связаны органически с теми фигурами и с теми мотивами романа, которые составляют основу его общего замысла и действия <...> в форме поучений умирающего старца автор затрагивает, в сущности, такие струны злобы дня, которые должны чутко отзываться в сердце каждого, кто живет этою тревожною злобой, для кого она невольно сделалась предметом неустанных дум».
В письме к А.С. Суворину от 14 мая 1880 г. Достоевский сообщит, что он дорожит мнением Буренина. 5 июня 1880 г. Достоевский сообщает своей жене А.Г. Достоевской из Москвы, с Пушкинского праздника, что вчера утром он, «Суворин, его жена, Буренин и Григорович были в Кремле, в Оружейной палате, осматривали все древности...», а затем в саду «Эрмитаж» «сидел и всё время пил чай с Сувориным и с Бурениным». Осенью 1880 г. Достоевский присутствует на домашнем спектакле у А.С. Суворина, где идет «Доходное место» А.Н. Островского с участием Буренина (генерал). Симпатии Достоевского к Буренину нашли отражение в письме А.Г. Достоевской к Буренину от 15 мая 1888 г.: «...Покойный муж мой так уважал Вас; он ценил Ваши отзывы о нем и находил, что Вы, из всех писавших о нем, наиболее понимали его мысли и намерения...».
В то же время Буренин в «С.-Петербургских ведомостях» (1873. 20 янв. № 20) противопоставлял Достоевского- романиста, которого он считал замечательным писателем, Достоевскому-публицисту, представлявшемуся ему совершенно несостоятельным: «Г-н Достоевский, как известно, романист, и как романист, как художник, он имеет значение крупное <...>. Но когда г-н Достоевский пускается в область мышления теоретического, когда он желает быть публицистом, философом, моралистом — он тогда ужасен, нет, больше чем ужасен — он невменяем по отношению к здравому смыслу и логике...». Возможно, эта статья Буренина, а также развернувшаяся в 1872 г. полемика между Бурениным в «С.-Петербургских ведомостях» и Н.К. Михайловским в «Отечественных записках» послужили для Достоевского одним из источников замысла восьмой главы «Дневника писателя» за 1873 г. «Полписьма «одного лица».