Белых Ефим

[1818 — ?]

Арестант Омской крепости, которого Достоевский в «Записках из Мертвого дома» называет Акимом Акимычем, а П.К. Мартьянов — есаулом Беловым, причем Достоевский излагает его преступление более близко к действительности. Белых был из прапорщиков Белостокского пехотного полка, грамоту знает и за смертоубийство был прислан 24 августа 1850 г. в Омскую крепость без телесного наказания на 12 лет. Из дела Белых видно следующее: «Подсудимые прапорщик Белых и сотник Кузин находились на службе на Зеленчукском посту за Кубанью на передовой линии, и первый из них был за воинского начальника. Пост этот ночью на 15-е число ноября 1845 года неизвестно отчего загорелся, но пожар потушен командами. Белых, подозревая в поджоге поста князя Кубанова, в разговорах своих с другими обнаруживал мщение». 15 декабря князь Мурза  бек Кубанов приехал на пост, а Белых и Кузин договорились его убить как за поджог поста, так и за то, что, по донесениям лазутчиков, посещение это было с «целью высмотреть местность поста и сделать новое злодеяние». Пригласив к себе Кубанова, Белых и Кузин вышли из комнаты под предлогом дать приказание приготовить чай, и в это же время вошли урядник и казаки и нанесли ему несколько ударов в голову, после чего вернувшийся Белых приказал «лезвием ножа перерезать шею» князю. И хотя Белых и Кузин добровольно признались в преступлении, но Военный суд приговорил их к расстрелу, однако временно командующий войсками на Кавказской линии, «обращаясь к предшествовавшим преступлению причинам, из которых не видно ни корысти личной, ни закоренелой безнравственности подсудимых, кроме ложного их понятия о патриотизме, показывающего недостаток развития умственных способностей и через то превратное истолкование прав своих <...>, полагает даровать им жизнь <...>, но, лишив их прав состояния, сослать в каторжные работы...»

В «Записках из Мертвого дома» Достоевский писал об Акиме Акимыче: «...Редко видал я такого чудака, как этот Аким Акимыч. Резко отпечатался он в моей памяти. Был он высок, худощав, слабоумен, ужасно безграмотен, чрезвычайный резонер и аккуратен, как немец. Каторжные смеялись над ним; но некоторые даже боялись с ним связываться за придирчивый, взыскательный и вздорный его характер. Он с первого шагу стал с ними запанибрата, ругался с ними, даже дрался. Честен он был феноменально. Заметит несправедливость и тотчас же ввяжется, хоть бы не его было дело. Наивен до крайности: он, например, бранясь с арестантами, корил их иногда за то, что они были воры, и серьезно убеждал их не воровать. <…> Но, несмотря на то что арестанты подсмеивались над придурью Акима Акимыча, они все-таки уважали его за аккуратность и умелость. Не было ремесла, которого бы не знал Аким Акимыч...»