Александр II (Романов Александр Николаевич)

[17(29).04.1818, Москва — 1(13).03.1881, Санкт-Петербург]

Российский император с 1855 г.; сын Николая I. В день его коронации 26 августа 1856 г. было объявлено прощение бывшим петрашевцам, в том числе и Достоевскому — им возвращались права дворянства и разрешалось жить в любых городах России, кроме двух столиц. Однако ж опальному писателю пришлось дополнительно хлопотать о своём возвращении сначала в Центральную Россию, а затем и в Петербург. Для начала он сочинил три одических стихотворения, в том числе и посвящённое коронации Александра II — «На коронацию и заключение мира». Он также написал ряд писем-прошений высокопоставленным лицам, в том числе и два письма на имя Александра II: первое — из Семипалатинска от начала марта 1858 г. и второе — из Твери, написанное между 10 и 18 октября 1859 г. В «тверском» послании Достоевский, в частности, писал: «Болезнь моя усиливается более и более. От каждого припадка я видимо теряю память, воображение, душевные и телесные силы. Исход моей болезни — расслабление, смерть или сумасшествие. У меня жена и пасынок, о которых я должен пещись. Состояния я не имею никакого и снискиваю средства к жизни единственно литературным трудом, тяжким и изнурительным в болезненном моём положении…» Подобным лексиконом — «пещись», «снискиваю» — заговорит потом совершенно задавленный жизнью и обстоятельствами Мармеладов в «Преступлении и наказании».

Всё творчество «зрелого» Достоевского приходится на эпоху правления Александра II, «злободневные» страницы романов писателя и, в особенности, «Дневника писателя» — суть отражение этой эпохи, её крупнейших событий: освобождение крестьян, польское восстание, русско-турецкая война, кавказские и азиатские походы, народовольческий террор…

Александр II после кончины Достоевского назначил его вдове и детям ежегодную пенсию в размере две тысячи рублей.

Император был убит первомартовцами через месяц после смерти писателя. Вдова Достоевского оставила в своих «Воспоминаниях» любопытное суждение, что даже если бы Фёдор Михайлович и поправился от своей смертельной болезни, то ненадолго: «…его выздоровление было бы непродолжительно: известие о злодействе 1 марта, несомненно, сильно потрясло бы Фёдора Михайловича, боготворившего царя — освободителя крестьян; едва зажившая артерия вновь порвалась бы, и он бы скончался»